Отпечатки на следах [СИ] - Сергей Дигол

Сергей еле успел накрыть зевок рукой. Все было ему лень — и подковырнуть горделивого официанта, и даже фантазировать об остатке ночи, в который, как и в несколько предыдущих, ему подарит себя Сандра.

Сергею чертовски хотелось спать.

А делать это ему не удавалось уже третью ночь подряд, с тех пор как в его жизни появилась Сандра. Ну да, появилась, ведь то, предыдущее знакомство было словно в другой, чьей–то чужой жизни, вернее, не в жизни даже, а в безнадежном ожидании конца. Их прежнее знакомство не имело никакого отношения к настоящему и если бы они не забыли все, что было прежде, то вряд ли утонули бы друг в друге столь безоглядно и увлеченно. За три ночи вместе Сергей ни разу не осведомился у нее о работе и не испытал ни капельки благодарности к судьбе, однажды их познакомившей.

Судьба, если ей так хотелось поучавствовать в судьбе этой пары, могла бы помочь им с расписанием.

В их распоряжении было около восьми часов в сутки — совсем немало для эпохи корпоративного рабства. Только вот как Сандра выглядит при свете дня, не вороша их совместных служебных воспоминаний, Сергей не знал: раньше двадцати двух часов они не теперь не встречались. Зато вся ночь, а с ней и все ее незаменимые прелести — рестораны, дискотеки, секс и даже аттракционы — принадлежали им, как принадлежали они друг другу все ночи без остатка. Лишь в шесть утра, когда измочаленная пара проваливалась в сон, безжалостно гремел будильник, возвращая их к реальности и к дневным хозяевам.

Ровно в девять ноль ноль темно–синий фольксваген гольф привычно упирался парой колес в бордюр, а ежившийся внутри Сергей не стесняясь зевал в полный рот и отражался в зеркале изображением пронизанных красными нитями глаз. Он чуть опускал спинку и даже позволял себе прикрыть глаза, надеясь, что уж сегодня–то Феррари не тронется с места хотя бы до двенадцати. Но легкое жужжание автоматически открывающихся ворот раздавалось не позже четверти одинадцатого и силуэт Феррари, с каждым днем все более хищный и ядовитый, раскрашивал собой серую улицу, и Сергей, одним щелчком приведя спинку кресла в максимально вертикальное положение, поворачивал ключ зажигания, чтобы спустя мгновения колеса Гольфа привычно и плавно плюхнулись с бордюра на проезжую часть. Сергей мгновенно приходил в себя и только руки, еще помнившие плавные изгибы тела Сандры, словно размякли после непрерывного напряжения и отзывались на посылаемые из мозга сигналы с некоторым опозданием, что, конечно, усложняло дело, и кто знает, чем бы все обернулось, если бы Сергей не знал наизусть и с закрытыми глазами кишиневские дороги и водительские повадки Лилии.

А ведь он готов был отрубить себе руки. Не целиком, конечно, но кисти — уж точно. Что–то вроде запоздалой ревности за так и не познанных женщин, хотя, кто знает, может только руки и спасли его? Как бы то ни было, а он, помимо всего самого прекрасного, ощутил и злорадство, когда Сандра, решительно усадив его на стул, связала за спинкой его кисти его же ремнем. После этого в течение двух часов кору головного мозга Сергея сотрясали толчки в восемь, девять и кто знает еще сколько баллов по черт–те какой шкале. Эпицентр же залегал немногим ниже пояса, и Сандра то сползая вниз, то взмывая вверх, была похожа на богиню — богиню сейсмической активности: вот уж наверное кому приходится поработать, прежде чем получить результат.

— Чем ты сейчас занимаешься? — решилась, наконец, спросить она.

Будильник хладнокровно показывал без двадцати шесть, а они, еще мокрые, но уже остывающие, уже чувствовали хозяйничавший в комнате холод, и завернувшись в одеяло, путались в ногах друг друга.

— Вообще–то систематически на высыпаюсь, — ответил, глядя в потолок, Сергей.

— А я нет? — усмехнулась Сандра, и Сергей посмотрел на нее.

Поникшие, еще с красными следами от его пальцев маленькие упругие груди, бледное личико и только глаза — глаза освещали предрассветную комнату. А ведь ей и правда нужно на работу и, кстати, задремать в приемной, хотя бы на минутку, положив голову прямо на стол, у нее нет никакой возможности.

— Ты не говорил, где работаешь, — повторила вопрос, хотя и другими словами, Сандра.

— Так, — неопределенно сказал Сергей, — частные заказы.

— Я вижу, что негосударственные. На государственные мы бы так не разгулялись. Так скажешь, что это?

Он легонько щелкнул ее по носу.

— Частные заказы на любопытных женщин.

— Ааа, так ты сутенер! — воскликнула она и легла на него.

— Да–да–да! Я хочу быть сутенером! Я, мать вашу, больше всего на свете мечтаю быть сутенером!

Они покатались по кровати, сбросив одеяло, наплевав на плюс шестнадцать, но тут затрезвонил будильник, и оба застонали — одновременно и разочарованно.

В окно без спроса входил очередной день. Опять торговые центры, бутики, опять кафе и рестораны, опять безошибочный поиск знакомого лица — Сергей уже знал каждую его черточку, каждую гримасу и мог, казалось, определять не только настроение Лилии, но и предсказывать ее. А еще — разговоры, разговоры и разговоры. Бесконечные разговоры по телефону и бесчисленные записи в блокноте, третьем уже, кстати.

Изо дня в день.

Щелк–щелк, мать вашу. Щелк–щелк.

23

— Где эта женщина?!

Крик Сергея распорол благочинную тишину ресторана. Тихо здесь было не потому, что посетители попались воспитанные и вели беседы мило и вполголоса, а оттого, что их в огромном зале всего двое — краснолицый иностранец в оранжевом свитере и его собеседник, явно — отечественный функционер, или, того хуже, представитель неправительственной организации, проедающей западные гранты. В поисках третьего посетителя в ресторан и ворвался, уместный, как муха в улье, совершенно растерянный Сергей.

Он прождал один час сорок четыре минуты и пообещал себе, что войдет ровно в 15.00, если к этому времени она не вернется.

Лилия, которая, прихватив сумочку, исчезла в глубине ресторана в 13.16.

Приехала сюда она без пяти час, немало удивив Сергея и задав ему непростую задачку. Во–первых, она впервые за двадцать девять дней привела за собой Сергея сюда — в настоящий французский ресторан на улице Еминеску, с настоящим, как слышал Сергей, французским шеф–поваром. Здешний перекресток был мало удобен для наблюдения: можно было остановиться под самыми окнами ресторана, но тогда о съемке нужно было забыть — не будешь же, в самом деле, сверкать объективом прямо перед глазами посетителей. Выше было не остановиться — там красовалось здание кишиневского СИБа, и Сергей не столько сторонился высыпавших на обед бывших коллег, сколько опасался быть разоблаченной Сандрой. Ничего не оставалось, как проехать перекресток и припарковаться чуть ниже — у украинского лицея, но поскольку движение было односторонним, Сергею пришлось нырнуть на заднее сиденье, время от времени щелкая фотоаппаратом через заднее стекло.

Сандру он так и не увидел, зато ее номер высветился на его телефоне.

— У меня сюрприз! — радостно сообщила она.

— Какой? — спросил Сергей, озабоченно всматриваясь в окна ресторана. Лилия не показывалась уже более двадцати минут — этого с лихвой хватило бы на посещение туалета, еще оставалось время, чтобы припудрить носик — во всех смыслах. Употребляла ли она кокаин или может, чего потяжелее — на это Сергею ничего не намекнули ни Сорочан, ни даже Виктор, не замеченный в особой любви к «подопечной» Сергея. С другой стороны, Лилия — бывшая модель, а для этих девиц экзотика — это вдыхать аромат полевых ромашек, в отличие от дорожек из дорогого порошка. К моменту, когда позвонила Сандра, Сергей уже не был уверен, что Лилия направилась в туалет.

— Не–ет! — пропел телефон голосом Сандры. — Если я скажу, это уже не будет сюрпризом.

— Новая поза? — усмехнулся Сергей.

— Дурак! — радостно отозвалась Сандра. — Потерпи до завтра, узнаешь.

— Почему до завтра?

— Потому что сегодня я иду… В общем, я не могу сказать, потому что так раскроется секрет. Потерпи до завтра, — повторила она.

— Так мы что, сегодня не увидимся?

— Миленький мой! — заныла Сандра, — Но мне очень, очень надо, понимаешь? Ты правда, обрадуешься за меня, когда узнаешь. Просто мне сегодня надо там быть и тогда завтра у тебя будет сюрприз, ладно? Ты не обиделся?

— Нет, конечно. Ладно, слушай, у меня тут одно дело срочное, я не могу больше говорить. Давай тогда до завтра, ладно?

— Хорошо, любимый!

— Успехов тебе в этом, ну, куда ты там идешь.

— Спасибо, целую тебя.

— И я тебя крепко.

Сергей отключил телефон и с тревогой оглядел окна ресторана. Столик Лилии, у самого окна, все также пустовал. А ведь она могла просто пересесть, внезапно осенило Сергея.

В 15.04. Сергея окликнул официант.

— Молодой человек, вы куда? — растерянно спросил он, хотя уместнее было спросить «откуда».